телефон в шапке

+7 (383) 278 85 74
с 900 до 1800, пн-пт.

logo-inside

site-name

Изображение в левую колонку

Контакты

Наш адрес:
г. Новосибирск,
ул. Ползунова, 7
(4-й этаж, офис 47)
Телефоны:
редакция:
(383) 278-85-74; 217-44-23
ответственный за выпуск, Н. Беляева:
(383) 279-73-83 (т/ф)
ответственный за рекламу и распространение, М. Семехина:
(383) 217-48-03
Материалы для публикации направляйте по адресу:
630051, г. Новосибирск,
а/я 34
Сибирская академия финансов и банковского дела
E-mail: md_sifbd@nnet.ru
Для оформления подписки и приобретения журнала:
E-mail: semehinam@mail.ru

Схема проезда

Частное образовательное учреждение
Высшего образования

© Сибирская академия финансов и банковского дела


Печатный орган Межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение»

При перепечатке и использовании
материалов
ссылка на журнал
«Сибирская финансовая школа»
обязательна

Реквизиты

ИНН 5402106870
р/счет 40703810110000000005
в ОАО КБ «Акцепт»,
г. Новосибирск,
к/с 30101810200000000815
БИК 045004815
ОКОНХ 92110
ОКПО 16925131

Государство и экономика на Западе: разделение функций

Вы здесь

Выпуск: 
Авторы: 
Гусейнов Р.М. (Гусейнов Р.А.) Доктор экономических наук, профессор  (guseinra@ngs.ru)

Р.М. Гусейнов - доктор экон. наук, профессор

Ретроспектива

В прошлом номере журнала мы начали обсуждать сложную проблему взаимодействия государства и экономики. В первых цивилизационных системах – древних восточных деспотиях – была заложена особая социально-экономическая конструкция с гипертрофией государственного влияния на хозяйственную жизнь. Мы слегка намекнули читателю на то обстоятельство, что экономическая история России имеет много аналогий с восточными системами, поэтому понять наш национальный экономический дух мы можем лишь опираясь на историческое знание восточных традиций. Сегодня мы обратимся к Западу. Чтобы было с чем сравнивать.

Сразу отметим главное отличие Запада от Востока:

– государственная, общинная (общественная) и частная собственность были строго разделены, и это закреплялось в законодательстве;
– экономика европейских общественных систем основывалась на частной собственности;
– общественные отношения в европейских цивилизациях формировались на базе классового строя;
– на определенном этапе развития европейских классовых обществ труд несвободных (прежде всего рабов) приобретал определяющую хозяйственную значимость;
– итоговое содержательное определение социально-экономической жизни западных обществ: это система взаимодействующего, но раздельного, сегрегированного сосуществования государственного (полисного) и частного хозяйствования.

Уже эти пять пунктов показывают, что человеческое сообщество с самого начала цивилизационного развития было разделено на принципиально различающиеся системы – восточную и западную.

Читатели наверняка помнят фотографию молекулы ДНК в школьных учебниках биологии. Эта молекула состоит из двух спиралей, закрученных одна вокруг другой. Они взаимодействуют, взаимовлияют, более того, они составляют одну молекулу дезоксирибонуклеиновой кислоты, но не соединяются между собой. Сколько бы ни делились клетки живого организма, ДНК точно воспроизводится как двойная спираль, что и обеспечивает в ряду поколений клеток и организмов передачу наследственных признаков и специфических форм обмена веществ.

Так же функционируют две мировые социально-экономические системы. Они взаимодействуют, взаимовлияют, на определенном этапе развития человечества начинают составлять относительно единую мировую (глобальную) экономику, но никогда не сливаются в нечто нераздельное. Воистину «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и им никогда не сойтись», – как писал Р. Киплинг.

Знающий читатель тут же возразит: а как же Япония, Южная Корея, Китай, наконец? Разве социально-экономическое развитие этих стран не начинает повторять путь западных цивилизаций? Разве внешний облик урбанизированных восточных систем не подтверждает существование некоего единого вектора мирового прогресса?

В самих этих вопросах есть ключ для ответа. Он заключен в словах «внешний облик». До XVI в. западные короли и императоры с завистью смотрели на роскошь восточных правителей и пытались перенимать их «внешний облик» в одежде, манерах, архитектурных ансамблях. Но сами при этом оставались европейцами. Наивнейший человек Петр Великий решил, что если снять с русской феодальной аристократии кафтаны и надеть на нее венгерские и немецкие одежды, то российская правящая элита тут же станет европейской. Увы, новый внешний облик зачастую скрывает крайне замшелые, а порой и реакционные элементы общественно-экономического содержания.

Рассмотрим подробнее, как развивалась западная социально-экономическая система в эпоху древнегреческой и древнеримской цивилизаций. В европейской исторической традиции эту эпоху называют античной.

Родовой цивилизационный признак европейской культуры – индивидуализм. Все остальные цивилизации – коллективистские. Государства, возникшие в бассейне Эгейского моря во втором тысячелетии до Рождества Христова, имели выраженные черты классовых обществ. Сама природа здесь давала возможность производить материальные блага на базе кооперации небольших групп людей, даже отдельных семей.

На территории Греции рано стало развиваться товарное хозяйство. Греческая земля малопригодна для землепашества. «Средиземноморская триада» – ячмень, виноград и оливы, – вот что можно было выращивать здесь с наибольшей отдачей. Вино, пиво, оливковое масло стали весьма выгодными экспортными продуктами. Греки объективно вынуждены были колонизовать окрестности Средиземноморья, активно развивать торговлю и мореплавание.

Понятно, что, в отличие от восточной специфики, такого рода деятельность не требовала объединения большого количества рабочих рук, но по необходимости вынуждала государство брать на себя функции создания политических условий для экономической экспансии.

Любопытно, что у греков очень рано появились цивилизационные и культуртрегерские амбиции – своеобразный грекоцентризм. Уже в VII – VI вв. до Р.Х. греки ощущали и фиксировали дихотомию «Восток – Запад»: варварский Восток и эллинский (культурный, цивилизованный) Запад.

Между тем, колониальные захваты греков имели позитивное значение для самой эллинской культуры. В V – IV вв. именно у «варваров» греки многому научились: у ассирийцев – архитектурному и скульптурному искусству, у финикийцев – азбуке, у египтян – геометрии, у халдеев – астрономии.

Уже к X в. до Р.Х. в греческих городах-государствах земельные участки были прочно закреплены за отдельными семьями на правах частной собственности. Частнособственнические отношения, частное товарное производство, эксплуатация частных рабов, отсутствие сильной централизованной власти, самоуправление общины полиса – вот характерные результаты этого процесса.

Всякие посягательства на частную собственность карались в Греции с крайней жестокостью, вплоть до смертной казни. Преступления против личности наказывались значительно мягче, как правило, штрафами. Уже в древности грекам (европейцам!) становилось ясно, что возможен один способ приобретения чужой собственности – покупка. Уточним: речь шла не только о частной собственности, а о чужой собственности вообще.

Греческий полис оставался коллективом равноправных граждан, чье имущество и достоинство охранялись государством, а частная инициатива, предприимчивость и обогащение поощрялись. Собственно, этим и ограничивалась хозяйственная функция государства.

Постепенно рабовладение и производительное применение труда рабов стали обычным явлением в греко-римском мире. Но хотя в Риме такого рода процессы шли со значительным опозданием, именно здесь, в Римской республике (VI – II вв.), а с I в. до Р.Х. – в Римской империи, классическое рабовладение приобрело свою завершенную форму. И здесь было принято законодательство (так называемые законы XII таблиц, датируемые 451 – 450 гг.), наказывающее преступления против собственности суровее, чем против личности.

В период со II в. до Р.Х. и до II в. н.э. рабский труд стал преобладать в римской метрополии. Нетрудно догадаться, что единственным источником рабского труда были войны и работорговля. Одновременно происходила пауперизация свободных крестьян Рима. Уже с III в. до Р.Х. в Риме практикуются хлебные раздачи, игры и зрелища за счет казны. Чрезвычайно быстро развиваются ростовщичество и торговля.

В Риме свободные все меньше занимаются производственной деятельностью, а все больше – спекулятивными операциями. Римский же плебс просто стал бездельничать. Да и незачем было трудиться: только в Италии насчитывалось 10 – 12 миллионов рабов, занятых в сельском хозяйстве (на латифундиях и виллах), ремесленничестве и в строительстве. Государство настолько было воодушевлено победами, что порой отменяло налоги со свободных римских граждан.

Между тем, паразитизм свободных разъедал римскую экономику. Это и привело к гибели великую античную империю. Пока территория римского государства расширялась и в метрополию безостановочно поступала рабская рабочая сила, экономические проблемы так или иначе разрешались. Но уже в самом конце II в. положение стало меняться. Участились набеги кельтов и германцев на северные провинции Римского государства. Средиземноморские пираты сильно ограничили возможности судоходства и работорговли. Пока империя была богата и могущественна, никто особенно не беспокоился. Но нужда в рабах (рабочих руках) обострилась настолько, что землевладельцы стали похищать их друг у друга, хватали и обращали в рабство дезертиров, путешественников, бродяг.

Первые века новой эры ознаменовались сокращением масштабов, а затем и прекращением войн Рима, спадом экономической жизни и натурализацией сельского хозяйства. Разорение италийского крестьянства, не выдерживающего конкуренции с рабовладельческими хозяйствами, привело к упадку римской армии (фаланги). Она становилась наемной, что требовало от казны непосильных затрат. Соответственно, увеличивались налоги, вызывающие недовольство граждан Рима.

Не менее пагубно сказались на экономике Рима внутренние смуты. Наемные солдаты не раз захватывали императорский трон и торговали им. В III в. н.э. Риму все труднее стало отражать вторжения франков, алеманов, готов, славян, самозванных императоров Галлии и Сирии. Внутри империи начались религиозные распри в связи с быстрым распространением христианства.

В 395 г. Римская империя была разделена на Западную и Восточную. А в 476 г. под ударами «варварских» племен Римская империя пала. Блестящая эпоха античного рабовладения закончилась.

Прежде чем перейти к рассмотрению нового этапа в развитии европейской экономической истории, разберемся в тонком вопросе о том, насколько сильно повлияли античные империи на социально-экономическую жизнь восточных деспотий.

И древнегреческие завоеватели, и древнеримские императоры с вожделением обращали свои взоры на Восток. Особенно преуспели в «освоении» Востока греки. Александр Великий – юноша, по современным понятиям (он прожил всего 33 года, с 356 по 323 г. до Р.Х.), дошел аж до Инда. Он хотел создать новый эллинистический мир, утвердить «вечное» господство греков. И в определенной мере это ему удалось.

После смерти Александра Македонского в Европе и Азии образовалось несколько эллинистических государств на территории Египта, Двуречья, Сирии, Ирана, правящая элита которых почти тысячу лет (!) говорила на греческом языке и считала себя наследницей великого македонянина. Греческий язык был распространен и в Римской империи, которая тоже постоянно стремилась на Восток. В Византии, стране с греко-христианскими традициями, греческий язык был государственным.

Казалось бы, такая славная история эллинизма должна была оставить неизгладимый след в культуре, социально-экономической структуре, способах хозяйствования хотя бы в Западной Азии и Северной Африке. Но этого не произошло. Не случилось не только «огречивания» и романизации Азии – не произошло даже социально-экономического синтеза азиатской и европейской структур.

Процитирую известного российского исследователя истории Востока Л.С. Васильева: «Исламизация западноазиатского региона в исторически кратчайший срок наглядно подтвердила, что фундаментальные основы восточной структуры и после тысячелетнего эксперимента оказались практически непоколебленными. Тем более все сказанное относится к тем очагам древневосточной цивилизации, которые не отличались заметной открытостью к инновациям и много более очевидно, нежели западноазиатский, развивались за счет преимущественно собственных внутренних потенций на основе все той же фундаментальной восточной структуры»*.

Таким образом, на рубеже древней и средневековой эпох Запад не смог, при всех потрясающих его успехах, осуществить культурную и экономическую экспансию на Восток. Разобщению двух супермиров – Востока и Запада – немало способствовали мировые религии. И хотя в исламе легко обнаруживаются заимствования из иудейских и христианских традиций, они не стали основанием для поиска «мостов единства». Бог-то един, да пророки разные. Запад оказался более восприимчив к христианству, а Восток – к мусульманству.

«Две спирали» пересекались, несомненно, влияли друг на друга, но так и не слились в единую мировую цивилизацию и, тем более, в единую мировую экономику.

Еще раз подчеркнем главные отличия восточной и западной социально-экономических «моделей».

На Востоке государство и экономика пребывали в неразрывном единстве. Экономика, по определению, не могла развиваться вне государственного воздействия и собственно государственного хозяйствования.

На Западе государство лишь создавало условия для частнособственнического хозяйствования, исполняло полицейские и военные функции и задавало правила экономического поведения. Общим же оказалось то, что при ослаблении государства разваливалась и сама «модель», что требовало качественных преобразований системы.

Но если в Европе система двигалась в направлении все большей сегрегации государства и экономики, то на Востоке в различных формах возрождалась система государственного хозяйствования.

[*] - Васильев Л.С. История Востока: в 2 т. М.: Высш. шк., 1998. Т. 1. С. 234.